— Меня зовут Нестор, — сообщил тот дрожащим голосом невротика. — Ты думаешь, я немного не в себе?

— Я ничего такого не думаю, — заверил Гоша, слегка погрешив против истины, и тоже назвал себя. Нестор не заметил протянутой руки, во всяком случае, не предоставил свою анемичную лапку для рукопожатия. Вместо этого он осклабился, показав плохие редкие зубы.

— Не имеет значения. Вон там, — бледный указательный палец выпрямился по направлению движения, — настоящее безумие.

— И зачем тебе это? — Не то чтобы Гошу интересовал ответ; просто ему показалось, что вопрос логично вытекает из предыдущего короткого разговора.

Нестор захихикал, опровергая свое недавнее заявление, затем погладил сумку, поместившуюся на сиденье рядом с его правым бедром.

— У меня есть кое-что. Они удивятся… И это должно попасть туда. — Смех внезапно оборвался. Взгляд, холодный и пронизывающий, как порыв январского ветра, уперся в Гошину переносицу (еще триста миллилитров крови долой!). У бывшего боксера даже мелькнула мысль, не пронес ли придурок что-нибудь эдакое мимо детектора взрывчатки.

— А ты для начала удиви меня, — предложил Гоша, одновременно испытывая желание занять какое-нибудь другое кресло. В автобусе были свободные места.

— Любишь дешевые эффекты?

— Наоборот. Хочу спокойно отоспаться. Ты не против?

Нестор проигнорировал его слова.

— Знаешь, мы все — курьеры. Каждый что-то везет туда, даже те, кто ни о чем таком не подозревает. Они думают, это их игра. Не-е-ет. Это чужая игра. И ты даже не представляешь, насколько чужая.

— Ты меня притомил, Нестор. Закрой рот, хорошо?

Против ожидания, на лице «семинариста» появилась улыбка, которой Гоша уже не видел, потому что прикрыл глаза. Это была улыбка надзирателя концлагеря, уверенного в своей абсолютной власти над узниками.