В общем, он вел тихую спокойную жизнь, пока его покой не нарушили люди на внедорожниках и вертолетах — и то был всего лишь передовой отряд грядущего безумия. Вертушки пару дней кружили над городом, словно выискивая что-то, а потом высадился десант. Печально, конечно, но бродяга не роптал. Неужели он думал, что Бог позволит ему обрасти жирком самодовольства и не пошлет во спасение новую напасть?
Выбора у него не было: он должен защищать Малышку, которая сейчас мирно спала в своей кроватке под полупрозрачным пологом. Такая уязвимая, такая нежная, погруженная в таинственные притихшие сны, словно в темную воду, оставленную отхлынувшим грозным морем. Но кто знает, что выбросит на берег следующий прилив.
Бродяга был готов к худшему.
11. Барский собирается удивить
Когда друзья спрашивали у Барского, зачем ему это нужно, обычно он отвечал, что, дескать, время от времени публику нужно удивлять. И на этот раз он собирался удивить ее по полной. А заодно и своих заклятых друзей.
Было, правда, еще кое-что, о чем он умалчивал. Барскому недавно исполнилось шестьдесят, и он пребывал в опасном состоянии, которое означало, что все открытые для него пути ведут вниз… если только он не удивит самого себя. Он мог бы еще с десяток лет ничего не делать, пожинать плоды нынешней, идущей на спад, популярности, довольствоваться переизданиями и торговать своим породистым лицом, пока оно не износится окончательно. В общем, совершать плавный парящий спуск с заглохшим мотором. Вполне нормальная перспектива, если учесть его возраст, естественную усталость и разочарование во всей этой игре в бисер, которая ведется праведниками от литературы не для свиней и без учета их мнения, но по факту ими оплачивается.
И если устроиться в нужном месте цепи изысканного потребления, можно очень даже неплохо существовать, хотя рано или поздно в полный рост встает вопрос: а что же дальше? Пустота — коварная штука. Ее легко повсюду таскать с собой — она ничего не весит, — однако ею невозможно дышать.